Ул. Найманбаева, 110, каб. 220. Тел. (8-7222) 674-000.  webmaster@semsk.kz  

 

 

.
Хождение за три моря... за справедливостью

Когда Хрущев узнал о ЧП на атомной подлодке К-19, то заявил: «За аварии звезды героев не дают». Теперь же экс-президент СССР Михаил Горбачев внес предложение о награждении участников той давней трагедии Нобелевской премией мира. Однако трудно сказать, насколько полным и объективным будет перечень претендентов на высокую награду. Ведь семипалатинцу Семену Михайловичу Абдухаликову-Сильченко (единственному восточно-казахстанцу, оказавшемуся в центре трагедии на К-19) пришлось потратить два года на то, чтобы подтвердить этот факт. Еще год назад он готов был разувериться в жизненной справедливости и сомневался, что доживет до восстановления истины. Впервые об этом уникальном человеке «НД» рассказало ровно два года назад. Напомним читателям основные события той давней истории.

Атомный коллапс

Семен Абдухаликов, с детства мечтавший служить в морфлоте, исполнения мечты добился, и в конце 50-х оказался в экипаже эсминца «Оживленный». А 3 июля 1961 года его корабль принимал участие в спасении атомной подлодки. Беспрецедентная авария на борту этой субмарины, произошедшая во время плановых учений, могла закончиться грандиозной экологической катастрофой, а возможно и третьей мировой войной. Предотвращение трагедии стало не только спасением судна, но еще и множества людей, которые неминуемо пострадали бы от атомного взрыва в акватории Норвежского моря. К тому же это было время максимального обострения отношений между Советским Союзом и Соединенными Штатами. Любое неосторожное движение могло тогда привести к войне, а уж взрыв на подлодке в непосредственной близости от американской военной базы уж точно. Так что участники ликвидации последствий аварии действительно спасли мир. Причем, не только члены экипажа злополучной субмарины.

Дело в том, что во время учений на обеспечении атомных подводных лодок нередко находились североморские эсминцы. В их задачу входило сопровождение субмарин с «ядерным сердцем» и при необходимости оказание им всяческой помощи. Поэтому, когда экипаж эсминца «Оживленный», на котором служил Семен Абдухаликов, получил радиограмму прибыть в заданный квадрат в районе острова Медвежий в Норвежском море, ни у кого это распоряжение не вызвало тревоги.

Это уже позже выяснилось, что на одной из первых советских атомных подлодок произошла авария: в ядерном реакторе образовалась трещина. В тот июльский день эту лодку сопровождал эсминец «Бывалый». Но как только стало понятно, что последствия аварии могут оказаться самыми серьезными, значительную часть экипажа субмарины подняли на борт «Бывалого» и отправили на базу. А «Оживленный» прибыл ему на смену, когда трагедия уже совершилась. Разыгравшийся шторм, долго мешавший эсминцу пришвартоваться, наверное тоже сыграл свою роль. Однако люди и на лодке, и на корабле до конца еще не осознавали размах произошедшего.

Что было для них в тот момент страшнее – максимальные дозы облучения или адское пекло от подскочившей до предела температуры в отсеке? Как оказалось, на лодке не было специальных термостойких костюмов. Один такой комплект, позволявший при высокой температуре продержаться хотя бы 15 минут, был лишь на корабле. Члены экипажа лодки облачались в обычные водолазные костюмы, которые, конечно, не спасали тел, а дыхательные пути, и вовсе никак не защищенные, буквально пеклись. Люди не выдерживали и нескольких минут. Уже вскоре на верхнюю палубу «Оживленного» начали поднимать тех, кто работал в реакторном отсеке и пытался заварить трещину. А вот тут становилось заметным, каковы последствия радиационного облучения. Семену Михайловичу запомнился один лейтенант с подлодки, который уже не мог самостоятельно двигаться, запрокинув лицо с расползающимися кровоточащими язвами – первыми признаками острой лучевой болезни. Тот слегка провел рукой по голове, а вслед за пальцами потянулись клочья волос. Ближайшая участь моряков в таком состоянии была очевидной. Но в истерику никто не впал.

Каким-то образом о случившемся узнали американцы. Над лодкой и эсминцем постоянно барражировал вертолет, назойливо круживший вокруг и норовящий подлететь как можно ближе. От этой наглости наши моряки пришли буквально в раж. Чего только не кричали они вверх! От оскорбительных слов, заглушаемых шумом моторов и плеском волн, дело перешло к оголению непристойных мест, лихо демонстрируемых навязчивым «смотрителям». Вертолет улетел только тогда, когда шевельнулось нацеленное на него дуло пушки. А работа между тем не прекращалась и почти двое суток провел эсминец «Оживленный» близ поврежденной лодки – до тех самых пор, пока не доставил ее на базу.

Здоровье в обмен на радионуклиды

10-40 метров, отделявших корабль от субмарины, - ничтожное расстояние для прямого многочасового излучения поврежденного ядерного реактора. Стоит ли говорить, что облучению подвергся и весь экипаж надводного корабля. Еще до прихода на базу бортовой медик подносил к ребятам дозиметр, который не показывал цифр, менее 270 рентген. Но тогда матросам объяснили, что зашкаливающие параметры – результат прикосновения к подводникам, которых выносили на корабельную палубу: мол, радиационная пыль осела в это время на их одежде. И ни у кого тогда не возникало сомнений, что может быть иначе. Это уже позже стали зарождаться сомнения: ну какая пыль на абсолютно голых телах подводников, чью форму оставляли внизу еще до поднятия наверх, где их переодевали? Да и вообще какая пыль может быть на верхней открытой палубе эсминца, который находится в открытом море, а не в песчаной пустыне?

Вопросы о непоправимом вреде здоровью появились позже. Тем более, что в морской биографии нашего героя было еще немало героических сюжетов на атомном фоне. В том же 1961 году его наградили медалью «За боевые заслуги» за спасение рыбаков, умудрившихся поймать в свои сети две глубинных мины. А в конце того же злополучного года эсминец, на котором служил Семен Абдухаликов, опять оказался в центре военных игрищ. На этот раз это была Новая Земля, где помимо Семипалатинского ядерного полигона тогда проводились ядерные испытания. На этот раз корабль пробыл в опасной зоне около четырех месяцев, доставляя боеголовки, ракетное топливо, проверяя готовность ближайших наземных пунктов. Экипажу невооруженным взглядом довелось увидеть разрастающийся ядерный гриб от сброшенной с самолета бомбы в пролив Маточкин Шар.

Сегодня в объемной медицинской карте Семена Михайловича есть записи о двух инфарктах, 4 инсультах (два из которых с кровоизлиянием в мозг), операции по удалению надпочечной кисты, имплантации искусственного элемента в сонную артерию, нарушении бокового зрения. В марте нынешнего года алматинскими кардиологами ему сделано коронарное шунтирование. И только закаленный солеными морскими ветрами дух, да тело, приученное к спортивным нагрузкам, помогают ему выжить и стойко переносить физические страдания.

Когда весной 2004 года Семен Михайлович обратился в «НД», у него не было никаких документальных подтверждений об участии в роковых событиях 61-го года. Невозможность подтвердить связь своих заболеваний с радиационным воздействием, а соответственно и обычное мизерное пособие по инвалидности, обрекали бывшего моряка на жуткий выбор между медицинскими препаратами и продуктами. Несколько раз наш герой пытался делать запросы в разные ведомства, чтобы доказать свое право на дополнительные льготы и пособие, как участник ядерных испытаний. Но из казахстанского Министерства обороны ответа так и не получил, а в горвоенкомате ему объяснили, что нужно набраться терпения и подождать прихода соответствующих запросов из архивов… год-полтора. Не рассчитывая на то, что судьба отведет ему столько времени, Абдухаликов-Сильченко и обратился в газету.

Запаздывающая справедливость

Итогом длительной переписки, звонков в самые разные инстанции как самого Семена Михайловича, так и сотрудников газеты в мае прошлого года стали два документа из Российского архива ВМФ, находящегося в Гатчине. Первый подтверждает, что наш герой действительно проходил службу во время проведения ядерных испытаний на Новой Земле. Второй же гласил, что сведений об аварии на подлодке в архиве нет. И это при том, что к тому времени уже вышел один художественный и два документальных фильма об июльской трагедии 1961 года в Норвежском море. На основании каких-то документов они же выпускались?

Казалось, надежд на восстановление справедливости и элементарную веру собственным словам уже не будет. В городском военкомате, в лечебных учреждения, в органах социальной защиты его рассказам внимали, как сказкам: мол, мало ли чего кто напридумывает. Подтверждений-то рассказанному нет никаких! К слову сказать, тогда только «Наше дело» рискнуло написать о перипетиях судьбы этого бывшего моряка. Видимо, это, действительно оказалось делом только нашим. Ибо ни одно республиканское СМИ, куда мы отправляли сведения об Абдухаликове-Сильченко, тоже не пожелало помочь человеку без архивной бумажки.

Обидным была не только архивная беспомощность, но и странная амнезия армейского руководства: вскоре после аварии было написано ходатайство о представлении звании Героя Советского Союза семерым (по последним данным – восьмерым) членам экипажа поврежденной атомной подлодки. Но в связи с особой секретностью произошедшего, просьба была отклонена. Так имена героев, сохранивших мир, были стерты из памяти. Да и, думается, не один только Семен Михайлович годами добивался архивных подтверждений собственного участия в тех давних событиях. Ведь записей об этом в военные билеты никто не делал.

Призрачный Нобель

28 декабря прошлого года бывший президент СССР, Нобелевский лауреат Михаил Горбачев направил ходатайство о выдвижении участников ликвидации аварии на борту К-19 на Нобелевскую премию мира в Осло. Чуть позже с подобным ходатайством в Нобелевский комитет обратилась Федерация мира и согласия. Но, как заявил заместитель председателя этой организации, В. Камышанов, «независимо от того, будет ли присуждена международная награда, главная цель акции – добиться достойной оценки подвига моряков на родине». И вот с этим невозможно не согласиться. Каким образом будет выясняться списочный состав былых героев, остававшихся на месте трагедии, а не эвакуированных сразу после случившегося трудно сказать. Ведь, например, героями одной из передач «Жди меня», вышедшей в эфир в прошлом году, были именно последние! Оглядываясь на путь, которым пришлось пройти Семену Абдухаликову-Сильченко для доказательства своего пребывания на месте аварии, можно утверждать, что это будет совсем не легко.

… В начале весны он с тяжелым сердцем отправлялся в южную столицу. Хотя без страха готовился к сложнейшей операции. Однако даже медики сомневались в том, что он перенесет коронарное шунтирование. Но судьба как будто задалась целью сохранить жизнь этого человека для своих запоздалых даров. Вернувшись домой, он обнаружил очередной конверт с архивным штемпелем. Дочитать его до конца с первого раза не позволили внезапно полившиеся слезы. Небольшой ведомственный бланк Центрального военно-морского архива МО АФ гласил: «…по документам архива установлено, что старший матрос Абдухаликов М.С. проходил действительную срочную службу в войсковой части 56087. 3 июля 1961 г. в в/ч 15030 (атомная подводная лодка) произошла радиационная авария. В/ч 56087 принимала участие в оказании помощи в/ч 15030 – часть личного состава была взята на борт и доставлена в госпиталь г. Полярный».

Все последние дни Семен Михайлович находится в невероятно приподнятом и обоснованно гордом состоянии духа. И дело тут не в номинации на Нобелевскую премию, которая кажется недосягаемым политическим фантомом. Главное для него то, что отныне ни у кого нет повода сомневаться в правдивости его слов. Что сам факт его ратных усилий все же не оказался уничтожен временем.

Вместо послесловия

Давняя статья в «НД» о Семене Михайловиче Абдукаликове-Сильченко называлась «Грустное многоточие». Сегодня мы искренне рады, что в этой истории, наконец, поставлена позитивная точка. И только где-то в глубине души томится досадная мысль. Совершив хождения за три реальных моря, нашему герою пришлось несколько лет «купаться» в море отписок во имя одной справки, совершив еще одно хождение – на этот раз в поисках справедливости. Прав, однако, был «кукурузный» генсек Хрущев. У нас за аварии звезд героев действительно не дают. Пережившим аварии долгожданной и вымученной наградой становится архивная справка. Получив ее, былые герои радуются ей больше, чем иные нобелевские лауреаты своей удаче. Вот такая, понимаешь, справедливость…

Алла БЕЛЯКИНА 
1 июня 2006 г.
Печатается с разрешения редакции.
При перепечатке материала, ссылка на газету "Наше дело" обязательна.

Все городские новости, публикуемые на нашем сайте вы можете прочитать в архиве, где собрана информация о жизни города с 1999 года.



Copyright © Semey Net.  All rights reserved.

 

РЕКЛАМА