|
|
|
|
Елки, не украсившие праздник,
напрасно погибли под топором лесорубов
В канун Нового года для кого-то означал предпраздничное веселье, а для кого-то - валидол. А начиналось все очень пристойно: у основных торговых точек города - ЦУМа, центрального базара, Жана-базара, «1000 мелочей» - притормозили не очень габаритные грузовички старенького образца с
десятком другим тоненьких зеленых пихт российского происхождения по цене от 400 до 700 тенге за ствол, реализаторы которых
охотно предъявляли растаможенные декларации и путевые накладные на законную распродажу своего зеленого
товара. вывезенного из окрестностей сел Горняк, Топольное и пр. Алтайского края.
Дальше ситуация обострилась до боли знакомо: вслед за российскими экспедиторами город запрудили
грузовики, доверху нагруженные пышной родной сосной. Документов, как и следовало ожидать, в большинстве случаев не оказывалось, и все это с учетом крайне тяжелой обстановки, сложившейся в Семипалатинском бору. После 25 декабря вплоть до обеда 31-го пушистые «лесные красавицы» в изобилии подпирали панели самых бойких торговых точек. Я сама была свидетелем того, как под вечер 31 декабря, т.е. за несколько часов до основных торжеств, ради которых, собственно, и затевается весь этот предновогодний грабеж леса, елки волоком, за нижние ветви по-быстрому перекидывались через борта тех же грузовиков как теперь уже неликвидный товар. Спрашиваю у реализаторов: что будет с ними дальше? Получаю ответ: сожгут, а что еще?
Понятно, назад не приставишь... Обращаюсь за разъяснением в Комитет по охране окружающей среды, и тоже получаю неутешительный ответ: к Новому году разрешена порубка 3 тысяч стволов для поправки дел лесхоза... Круг замкнулся, оставив за собой последовательно неразрешенную цепь вопросов.
Во-первых, как получилось, что после недавнего обоснованного моратория на вырубку леса с места в карьер дано добро на новую, по-новогоднему сокрушительную волну все того же неблаговидного дела?
Во-вторых, где гарантия, что деньги, вырученные с продажи погубленного соснового молодняка причем рубили не какие-то там захудалые лесосеки, а как раз жизнестойкие поляны со свежими сосенками 15-20 летнего возраста, которые способны украсить не только новогодний праздник, но являются достоянием, прежде всего, своей биологической среды) - действ и тельно вернутся в лес и пойдут на воспроизводство той же сосны, а не осядут в липких карманах всей иерархии перекупщиков?
В-третьих, что за дикие бригады подвозили даровой лес к точкам сбыта, если даже к вечеру 31 декабря елок оставалось по горло и было вполне очевидно, что такое их количество уже не успеет найти своего потребителя?
В-четвертых, кто отслеживал всю эту елочную вакханалию по пути транспортировки в город, что ни один контроль не наложил вето и не остановил хищные автопотоки, нанесшие лесу ущерб, несоизмеримый с паутинным клещом и не окупаемый всем финансовым оборотом?
И все это ради того, чтобы уже через неделю ненужные сосенки валялись у мусорных контейнеров на фоне экологических проблем региона и планеты в целом, на которой нам жить не последним.
Марина ЧУВАТИНА,
журналист, общественный инспектор
Комитета экологии и охраны окружающей среды,
4 января 2002 г.
Архив новостей за 2002г.
, 2002г.
, 2003г.
|
|
|
|
